Почему в России не было своего Дюма — и почему это неправда

Все знают Дюма, Стивенсона, Жюля Верна. Приключенческий роман — это что-то французское, английское, в крайнем случае американское. А русская литература — это Толстой, Достоевский, страдания и поиск смысла жизни. Приключения — это не про нас. Так принято считать. И это неправда.

Откуда взялся этот миф

В XIX веке русская литературная критика сама загнала приключенческую прозу в угол. Белинский ещё мог обсуждать Вальтера Скотта и Фенимора Купера наравне с «серьёзными» авторами, но уже к середине века авантюрный роман стал считаться чем-то второсортным — развлечением для невзыскательной публики, «бульварщиной». Настоящая литература должна была копаться в душе, а не гнать сюжет. Эта установка оказалась живучей. Она пережила и империю, и революцию, и советское время. Результат: авторы, которых в своё время читала вся Россия, сегодня известны только специалистам. Их книги не переиздаются, не входят в школьную программу, не попадают в подборки «что почитать». А ведь русская приключенческая проза существовала — и была куда разнообразнее, чем кажется.

1829 год: всё начинается

Дату рождения русского романа вообще можно назвать точно — 1829 год. В этом году выходят сразу два бестселлера: «Юрий Милославский» Михаила Загоскина и «Иван Выжигин» Фаддея Булгарина. Загоскина тут же окрестили «русским Вальтером Скоттом». Его исторический роман о Смутном времени хвалил даже Пушкин. Книга разошлась мгновенно, породила подражания и продолжения — в том числе чужие (авторского права тогда фактически не было). Булгарин пошёл другим путём. «Иван Выжигин» — это плутовской, авантюрный роман: герой, которого жизнь бросает из одного приключения в другое, из слуг в господа, из нищеты в богатство. Книга стала первым настоящим русским бестселлером в современном смысле слова. Её покупали все — от чиновников до купцов. Сегодня оба автора полузабыты. Загоскин — потому что попал в тень Пушкина. Булгарин — потому что при жизни имел репутацию доносчика и сотрудничал с Третьим отделением. Но его романы от этого хуже не стали.

Что было дальше

В 1830–1840-х появляется Иван Лажечников с историческими романами «Ледяной дом» и «Последний Новик» — драматичными, кинематографичными (задолго до кино), с закрученными сюжетами на фоне петровской и послепетровской эпохи. Во второй половине века — Всеволод Крестовский и его «Петербургские трущобы» (1864–1866). Это русский ответ «Парижским тайнам» Эжена Сю: огромный социально-авантюрный роман о тёмной стороне столицы, о «сытых и голодных», о подделках, преступлениях и тайных связях. Роман переиздавался, в 90-х по его мотивам сняли сериал «Петербургские тайны». Но сам Крестовский сейчас известен мало. Константин Станюкович писал морские повести и рассказы — единственный в русской литературе XIX века автор, систематически работавший в жанре морского приключения. Его проза о флоте, о дальних плаваниях, о матросском быте — живая, точная, без казённого пафоса. А на рубеже веков, в 1900–1910-х, русская приключенческая литература переживает настоящий бум. Бурные исторические события — революция 1905 года, войны, социальные потрясения — подогревают интерес к авантюрному сюжету. Выходят десятки романов: исторических, детективных, фантастических. Авторы «второго ряда», имена которых мало что скажут современному читателю — Орловец, Зарин, Амфитеатров, Немирович-Данченко — писали увлекательно, много и для широкой публики.

Почему это всё забыли

Причин несколько. Первая — снобизм критики. Русская литературная традиция всегда ценила «глубину» выше «занимательности». Роман, который просто интересно читать, воспринимался как нечто подозрительное. Эта инерция работает до сих пор. Вторая — революция 1917 года. Многие дореволюционные авторы оказались идеологически неудобны: кто-то был монархистом, кто-то — как Булгарин — имел сложную биографию. Их просто перестали переиздавать. В советское время приключенческий жанр не исчез, но стал другим: появились Грин, Каверин, Рыбаков. А дореволюционных предшественников вычеркнули. Третья — отсутствие переизданий. Книга, которую не переиздают пятьдесят лет, выпадает из культурной памяти. Особенно если она написана языком, который кажется современному читателю тяжеловатым. Между тем многие из этих текстов — при небольшой редакторской работе — читаются отлично.

Зачем это всё сейчас

Потому что это интересно. Потому что русская литература — это не только тоска и рефлексия. В ней есть авантюра, тайна, движение, масштаб. Есть романы, которые захватывают не хуже Дюма, — просто о них никто не рассказывает. Мы в издательстве «Горностай» занимаемся как раз такими текстами. Ищем забытую прозу, которая заслуживает второй жизни, готовим новые издания и стараемся рассказать о них так, чтобы захотелось прочитать. Не из чувства долга перед классикой, а потому что это по-настоящему хорошие книги. Если вам интересна эта тема — следите за нашими публикациями. Впереди много находок.